Быть услышанной клиентами здесь становится образом, который трудно примерить на себя: можно ли представить, что тебя слушают и верят тебе, если сейчас не слышат, не интересуются и смеются? Разговор проходит от этой боли к сочувственному вопросу о том, каково это — говорить без отклика, и возвращается к ясной формулировке желаемого: я говорю, и меня слышат.
